• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
14:06 

Maurice Rollinat

Mairon_
where normal people have a heart, he has a bottomless black hole.
Владимир Корман (Вольный перевод с французского).

Морис Роллина Неврозы

Memento quia pulvis es*

Нас просто пронял до печёнок наш мир, жужжащий суетой,
но вечности для нас, подёнок,
не уготовано судьбой.
Мы с плотью нашею болезной
и в небо рвущимся умом -
как стебельки травы над бездной.
Вот-вот умрём.

В итоге будем в одеяле
трястись от стужи в злую рань.
И голос подадим едва ли,
как сдавит роковая длань.
И нас охватит тьма и мука,
и в сердце нас куснёт потом
и будет вновь кусать гадюка.
Вот так мы мрём.

Тела людские станут прахом:
золой в земле, песком в воде.
И ветер пыль единым махом
рассыплет неизвестно где.
Мы лишь во сне, среди забвенья,
нелепым призраком придём
к кому-то ночью на мгновенье,
когда умрём !


Справка.
* Memento quia pulvis es* - латынь - Помни, что ты - прах.

Maurice Rollinat.
Memento quia pulvis es*


Crachant au monde qu'il effleure
Sa bourdonnante vanite,
L'homme est un moucheron d'une heure
Qui veut pomper l'eternite.
C'est un corps jouisseur qui souffre,
Un esprit aile qui se tord :
C'est le brin d'herbe au bord du gouffre,
Avant la Mort.

Puis, la main froide et violette,
Il pince et ramene ses draps,
Sans pouvoir dire qu'il halete,
Etreint par d'invisibles bras.
Et dans son coeur qui s'entenebre,
Il entend siffler le remord
Comme une vipere funebre
Pendant la Mort.

Enfin, l'homme se decompose,
S'emiette et se consume tout.
Le vent deterre cette chose
Et l'eparpille on ne sait ou.
Et le derisoire fantome,
L'oubli vient, s'accroupit et dort
Sur cette memoire d'atome,
Apres la Mort !

14:58 

Ниёлка
one step at a time
За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.
Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни кровавых кровей в колесе,
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе,

Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достает,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет.

О.Мандельштам

22:24 

Ты поскачешь во мраке по бескрайним холодным холмам,
вдоль березовых рощ, отбежавших во тьме, к треугольным домам,
вдоль оврагов пустых, по замерзшей траве, по песчаному дну,
освещенный луной, и ее замечая одну.
Гулкий топот копыт по застывшим холмам - это не с чем сравнить,
это ты там, внизу, вдоль оврагов ты вьешь свою нить,
там куда-то во тьму от дороги твоей отбегает ручей,
где на склоне шуршит твоя быстрая тень по спине кирпичей.

Ну и скачет же он по замерзшей траве, растворяясь впотьмах,
возникая вдали, освещенный луной, на бескрайних холмах,
мимо черных кустов, вдоль оврагов пустых, воздух бьет по лицу,
говоря сам с собой, растворяется в черном лесу.
Вдоль оврагов пустых, мимо черных кустов, - не отыщется след,
даже если ты смел и вокруг твоих ног завивается свет,
все равно ты его никогда ни за что не сумеешь догнать.
Кто там скачет в холмах? Я хочу это знать, я хочу это знать.

Кто там скачет, кто мчится под хладною мглой, говорю,
одиноким лицом обернувшись к лесному царю, -
обращаюсь к природе от лица треугольных домов:
кто там скачет один, освещенный царицей холмов?
Но еловая готика русских равнин поглощает ответ,
из распахнутых окон бьет прекрасный рояль, разливается свет,
кто-то скачет в холмах, освещенный луной, возле самых небес,
по застывшей траве, мимо черных кустов. Приближается лес.

Между низких ветвей лошадиный сверкнет изумруд,
кто стоит на коленях в темноте у бобровых запруд,
кто глядит на себя, отраженного в черной воде?
Тот вернулся к себе, кто скакал по холмам в темноте.
Нет, не думай, что жизнь - это замкнутый круг небылиц,
ибо сотни холмов - поразительных круп кобылиц,
на которых в ночи, но при свете луны, мимо сонных округ,
засыпая во сне, мы стремительно скачем на юг.

Обращаюсь к природе: это всадники мчатся во тьму,
создавая свой мир по подобию вдруг твоему,
от бобровых запруд, от холодных костров пустырей
до громоздких плотин, до безгласной толпы фонарей.
Все равно - возвращенье, все равно даже в ритме баллад
есть какой-то разбег, есть какой-то печальный возврат,
даже если Творец на иконах своих не живет и не спит,
появляется вдруг сквозь еловый собор что-то в виде копыт.

Ты, мой лес и вода! кто объедет, а кто, как сквозняк,
проникает в тебя, кто глаголет, а кто обиняк,
кто стоит в стороне, чьи ладони лежат на плече,
кто лежит в темноте на спине в леденящем ручье?
Не неволь уходить, разбираться во всем не неволь,
потому что не жизнь, а другая какая-то боль
приникает к тебе, и уже не слыхать, как приходит весна;
лишь вершины во тьме непрерывно шумят, словно маятник сна.

И.А.Бродский, 1962

12:34 

NoTime Lord
Эмиль Верхарн

РОКОВОЙ ЦВЕТОК

Бессмыслица растет, как роковой цветок
На черноземе чувств, желаний, дум гниющих.
Героев тщетно ждать, спасителей грядущих,
И в разуме родном коснеть - наш горький рок!

Иду к безумию, к его сияньям белым,
К сияньям лунных солнц, так странных в полдень нам,
К далеким отзвукам, в которых гул и гам,
И лай багряных псов за призрачным пределом.

Озера роз в снегу, и птицы в облаках,
На перьях ветерка присевшие, летая;
Пещеры вечера и жаба золотая,
Задвинувшая даль, у входа на часах;

Клюв цапли, в пустоту разинутый безмерно,
В луче дрожащая недвижно мошкара;
Бессильное тик-так, беспечная игра...
Смерть сумасшедшего, - тебя я понял верно!

(пер. В. Брюсов)

09:34 

el-se
Когда встает луна, землей владеет море и кажется, что сердце - забытый в далях остров. Ф.Лорка
И.Бродский

На столетие Анны Ахматовой


Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос -
Бог сохраняет все; особенно - слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.

В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
затем что жизнь - одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.

Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, - тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой Вселенной.

17:09 

el-se
Когда встает луна, землей владеет море и кажется, что сердце - забытый в далях остров. Ф.Лорка
Федерико Лорка

СХЕМАТИЧЕСКИЙ НОКТЮРН

Мята, змея, полуночь.
Запах, шуршанье, тени.
Ветер, земля, сиротство.
(Лунные три ступени.)

Перевод Гелескула

испанский


английский

13:44 

Федерико Гарсиа Лорка

северный цвет
БАЛЛАДА МОРСКОЙ ВОДЫ

Море смеется
у края лагуны.
Пенные зубы,
лазурные губы...

- Девушка с бронзовой грудью,
что ты глядишь с тоскою?

- Торгую водой, сеньор мой,
водой морскою.

- Юноша с темной кровью,
что в ней шумит не смолкая?

- Это вода, сеньор мой,
вода морская.

- Мать, отчего твои слезы
льются соленой рекою?

- Плачу водой, сеньор мой,
водой морскою.

- Сердце, скажи мне, сердце, -
откуда горечь такая?

- Слишком горька, сеньор мой,
вода морская...

А море смеется
у края лагуны.
Пенные зубы,
лазурные губы.

10:33 

Шарль Бодлер,

"Кошка"

Мой котик, подойди, ложись ко мне на грудь,
Но когти убери сначала.
Хочу в глазах твоих красивых потонуть -
В агатах с отблеском металла.

Как я люблю тебя ласкать, когда ко мне
Пушистой привалясь щекою,
Ты, электрический зверек мой, в тишине
Мурлычешь под моей рукою.

Ты как моя жена. Ее упорный взгляд -
Похож на твой, мой добрый котик:
Холодный, пристальный, пронзающий, как
Дротик

И соблазнительный, опасный аромат
Исходит как дурман, ни с чем другим не схожий,
От смуглой и блестящей кожи.

18:10 

Avallen
Слово — плод
По кн. Береговской "Очерки экспрессивного синтаксиса":

В юности: долго идешь к себе.
В зрелости: долго идешь к людям.
В старости: долго идешь к двери -
Редкого гостя впустить.

(Раиса Ипатова)

01:36 

el-se
Когда встает луна, землей владеет море и кажется, что сердце - забытый в далях остров. Ф.Лорка
И.Бродский

Надпись на книге

Когда ветер стихает и листья пастушьей сумки
еще шуршат по инерции или благодаря
безмятежности - этому свойству зелени -
и глаз задерживается на рисунке
обоев, на цифре календаря,
на облигации, траченной колизеями
ноликов, ты - если ты был прижит
под вопли вихря враждебного, яблочка, ругань кормчего -
различишь в тишине, как перо шуршит,
помогая зеленой траве произнести "всё кончено".

16:31 

Остров

Joux
мертвец может плясать
Когда шумихи перегар
В толпе людской сосредоточится,
На свете лишь один товар
Бесценен — одиночество.
В тоске о тишине бредём,
На дальний остров убегаем.
Но лишь поселимся на нём,
Он тут же станет обитаем...
И страх нацелится в висок:
Неволя дня, былого след...
Ах, как красиво лёг песок
Там, где нас нет.


Йонаш Кофта

04:14 

Белые стихи У. Уитмена

Your Muse [DELETED user]
«ПРИСНИЛСЯ МНЕ ГОРОД...»

Приснился мне город, который нельзя одолеть, хотя бы
напали на него все страны вселенной,
Мне мнилось, что это был город Друзей, какого еще никогда
не бывало.
И превыше всего в этом городе крепкая ценилась любовь,
И каждый час она сказывалась в каждом поступке жителей
этого города,
В каждом их слове и взгляде.

---

Быть, существовать в любом обличье - что это такое?
(Мы вращаемся все время по кругу и вечно приходим назад),
Когда мы в начале пути, недурно побыть и моллюском в крепкой
раковине.
Крепкой раковины нет у меня,
Стою ли я или хожу, все мое тело покрыто быстрыми,
расторопными щупальцами,
Они схватывают каждый предмет и проводят его сквозь меня,
и это не причиняет мне боли.
Я просто ощупываю пальцами, шевелюсь и сжимаю -
и счастлив,
Прикоснуться своим телом к другому - такая безмерная
радость, какую еле может вместить мое сердце.

01:28 

Варвара Малахиева-Мирович (1869-1954)

О третьем годе
Мучилась я, Зиночка, головой.
Прямо скажу, что была я вроде
Порченой какой.

Голова болеть начинает—
Сейчас мне лед, порошки,
А я смеюсь, дрожу — поджидаю,
Прилетят ли мои огоньки.

День ли, ночь ли — вдруг зажигается
Вокруг звезда за звездой.
В хороводы, в узоры сплетаются,
Жужжат, звенят, как пчелиный рой.

Церковь над ними потом воссияет
Неведомые хоры поют —
Не то меня хоронят, не то венчают
Не то живую на небо несут.

И так я эту головную боль любила.
Срывала лед, бросала порошки,
Но матушка-сиделка усердно лечила —
Так и пропали мои огоньки.

19:18 

Бертольт Брехт

ЛЮБОВНАЯ ПЕСНЯ ПЛОХИХ ВРЕМЕН

Все наши встречи — дружбе не порука,
Хотя с тобою были мы близки.
Когда в объятьях грели мы друг друга,
Мы друг от друга были далеки.

И встреться мы сегодня на базаре —
Могли б сцепиться из-за связки лука:
Хотя в объятьях грели мы друг друга,
Все наши встречи — дружбе не порука.

Перевод В.Куприянова

1939-1947 гг.
читать дальше

01:38 

Ода Сальвадору Дали

i'm easy like sunday morning
Из-за этого стихотворения я жалею, что не знаю испанского. Несмотря на то, что перевод неплох. Просто хочется почувствовать его на языке, вникнуть в этот идеальный порядок строк, в его структуру.
О, хотя об испанском я желаю из-за многих его стихотворений.


Федерико Гарсия Лорка
Ода Сальвадору Дали

Та наскальная роза, которой ты бредишь.
Колесо с его синтаксисом каленым.
Расставание гор с живописным туманом.
Расставанье тумана с последним балконом.

Современные метры надеются в кельях
на стерильные свойства квадратного корня.
В воды Сены вторгается мраморный айсберг,
леденя и балконы и плющ на балконе.

Осыпается с окон листва отражений.
Парфюмерные лавки властями закрыты.
Топчут сытые люди мощеную землю.
Утверждает машина двухтактные ритмы.

Дряхлый призрак гераней, гардин и унынья
по старинным домам еще бродит незримо.
Но шлифует зенит свою линзу над морем
и встает горизонт акведуками Рима.

Моряки, незнакомые с ромом и штормом,
истребляют сирен по свинцовым лиманам.
Ночь, чугунная статуя здравого смысла,
полнолуние зеркальцем держит карманным,

Все желаннее форма, граница и мера.
Мерят мир костюмеры складным своим метром.
Натюрмортом становится даже Венера,
а ценителей бабочек сдуло как ветром.

+


По-испански.

19:17 

Слово — плод
Она стоит на моих ресницах
И волосы её в моих струятся,
Она по форме моей руки,
Цвету глаз моих, в тени моей
Она тает как камень в небе.

Она всегда раскрыв глаза
И мне не разрешает спать.
Сны её света полны,
Чтобы сочиться солнцами,
Смешить меня и расстраивать,
Говорить, даже когда говорить нечего.

Поль Элюар

13:45 

Слово — плод
Здесь излияние души,
Она прорывается сквозь тенистые шлюзы, вечно пробуждая
вопросы:
Откуда эти томления? Откуда непонятные мысли?
Почему многие мужчины и женщины, приближаясь ко мне,
зажигают в крови моей солнце?
Почему, когда они покидают меня, флаги моей радости никнут?
Почему, когда я прохожу под иными деревьями, меня осеняют
широкие и певучие мысли?
(Я думаю, и лето и зиму они висят на ветвях и роняют плоды
всякий раз, когда я прохожу.)
Чем это я так внезапно обмениваюсь с иными прохожими?
И с каким-нибудь кучером омнибуса, когда я сижу с ним
на козлах?
И с каким-нибудь рыбаком, что выбирает сети, когда я прохожу
по побережью?
Откуда это доброе чувство, которое так
щедро дарят мне
мужчины и женщины?
Откуда у меня такое же чувство к ним?

Уолт Уитмен

12:27 

Китс

Слово — плод
ЧТО СКАЗАЛ ДРОЗД
Из письма Дж. Рейнольдсу

О ты, кому в лицо дышала вьюга,
Чей взор томили тучи снеговые
И меж ветвями – стылых звезд огни,
Тебе весна трикраты будет жатвой.

О ты, кому единственною книгой
Был свет верховный тьмы, тебя питавшей
За ночью ночь, когда скрывался Феб, –
Тебе рассвет трикраты будет утром.

За знаньем не гонись – я знаю мало,
Но по весне сама родится песня.
За знаньем не гонись – я знаю мало,
Но Вечер мне внимает. Тот, кто мыслью
О праздности терзается, не празден,
И тот не спит, кто думает, что спит.

19:09 

Джозеф Редьярд Киплинг (Joseph Rudyard Kipling)

Ниёлка
one step at a time
ДЕТИ МАРФЫ
(перевод Д.Закса)

Дети Марии легко живут, к части они рождены благой.
А Детям Марфы достался труд и сердце, которому чужд покой.
И за то, что упреки Марфы грешны были пред Богом, пришедшим к ней.
Детям Марии служить должны Дети ее до скончанья дней.

Это на них во веки веков прокладка дорог в жару и в мороз.
Это на них ход рычагов; это на них вращенье колес.
Это на них всегда и везде погрузка, отправка вещей и душ,
Доставка по суше и по воде Детей Марии в любую глушь.

'Сдвинься', - горе они говорят. 'Исчезни', - они говорят реке.
И через скалы пути торят, и скалы покорствуют их руке.
И холмы исчезают с лица земли, осушаются реки за пядью пядь.
Чтоб Дети Марии потом могли в дороге спокойно и сладко спать.

Смерть сквозь перчатки им леденит пальцы, сплетающие провода.
Алчно за ними она следит, подстерегает везде и всегда.
А они на заре покидают жилье, и входят в страшное стойло к ней.
И дотемна укрощают ее, как, взяв на аркан, укрощают коней.

Отдыха знать им вовек нельзя, Веры для них недоступен Храм.
В недра земли их ведет стезя, свои алтари они строят там,
Чтобы сочилась из скважин вода, чтобы, в землю назад уйдя,
Снова поила она города, вместе с каждой каплей дождя.

Они не твердят, что Господь сулит разбудить их пред тем, как гайки слетят,
Они не бубнят, что Господь простит, брось они службу, когда хотят.
И на давно обжитых путях и там, где еще не ступал человек,
В труде и бденье - и только так Дети Марфы проводят век.

Двигая камни, врубаясь в лес, чтоб сделать путь прямей и ровней,
Ты видишь кровь - это значит: здесь прошел один из ее Детей.
Он не принял мук ради Веры святой, не строил лестницу в небеса,
Он просто исполнил свой долг простой, в общее дело свой вклад внеся.

А Детям Марии чего желать? Они знают - ангелы их хранят.
Они знают - им дана Благодать, на них Милосердья направлен взгляд.
Они слышат Слово, сидят у ног и, зная, что Бог их благословил,
Свое бремя взвалили на Бога, а Бог - на Детей Марфы его взвалил.

The Sons Of Martha.

08:20 

O Captain My Captain by Walt Whitman

i'm easy like sunday morning
O Captain My Captain
Walt Whitman

О Captain! my Captain! our fearful trip is done,
The ship has weather'd every rack, the prize we sought is won,
The port is near, the bells I hear, the people all exulting,
While follow eyes the steady keel, the vessel grim and daring;
But О heart! heart! heart!
O the bleeding drops of red,
Where on the deck my Captain lies,
Fallen cold and dead.

О Captain! my Captain! rise up and hear the bells;
Rise up-for you the flag is flung-for you the bugle trills,
For you bouquets and ribbon'd wreaths-for you the shores
a-crowding,
For you they call, the swaying mass, their eager faces turning;
Here Captain! dear father!
This arm beneath your head!
It is some dream that on the deck,
You've fallen cold and dead.

My Captain does not answer, his lips are pale and still,
My father does not feel my arm, he has no pulse nor will,
The ship is anchor'd safe and sound, its voyage closed and done,
From fearful trip the victor ship comes in with object won;
Exult О shores, and ring О bells!
But I with mournful tread,
Walk the deck my Captain lies,
Fallen cold and dead.


перевод М. Зенкевича

Dead Poets Society

главная